Автономная некоммерческая организация содействия развитию

социально-инновационных инициатив в области культуры, образования и

просвещения

"АРТ-ПРОСВЕЩЕНИЕ"

Проза

КАПРИЧЧИО № 7

01.06.2019

Папа и мама уехали  на курорт, а Антошика оставили на съедение бабушке и дедушке. Бабушка сокрушалась – ребенок весь день торчит у компьютера и не развивается гармонично.  Дедушка был с бабушкой  почти всегда  согласен.

Хватит плыть по течению в вопросах воспитания, – решили они,– по возможности надо внука приобщать к прекрасному, пока родителей нет.

Антошик завопил:

– Я же читаю, что мне в школе задают.

– Этого мало, – урезонила его строго бабушка. – Мы решим с дедушкой, куда тебя повести, для развития внутреннего мира. Может, начнем с театра? – она оценивающе осмотрела тщедушную фигурку внука.

– В кукольный не пойду, я уже не маленький, – второклассник Антошик насупился.

– Не очень красиво перебивать бабушку. Дослушай до конца. – Вздохнул огорченно дедушка. – Театры бывают разные. Мы еще не  решили с чего нам начинать твое культурное воспитание. На  балет, тебя сводить, а может в филармонию  на концерт.

Антошик чуть оживился

– Давайте сначала в филармонию. – Он вопросительно посмотрел на бабушку. Бабушка развела руками, она была ужасная поклонница  балета, но раз любимый внук выбрал филармонию, так тому и быть. 

Само слово филармония, очень понравилось пареньку, и он даже в школе похвастался учительнице,  что в субботу вместе  с бабушкой и дедушкой идет на концерт.

– Как здорово! – Людмила Петровна закачала головой в восхищении – А что вы будете слушать?   

– Не знаю!– счастливо заулыбался он, будто только, что получил пятерку.– Обязательно потом вам расскажу.

В филармонии было много народу. Внук с  нарядными бабушкой и дедушкой  не спеша прогуливались  по фойе, залитому ярким светом старинных люстр. Мальчик и не догадывался, сколько знакомых у них оказывается в филармонии. Постоянно останавливаясь, дедушка тряс руку очередному встречному в фойе и с гордостью показывал на внука.

– А это наш Антон.

Солидные дяденьки и тетеньки, пожилые и не очень, рассматривали его внимательно, будто он какая-то ваза заморская, делали удивленные глаза и тихонечко заговорщицки восклицали:

– Как похож, скажите, пожалуйста.

Тут  они за чем-то оглядывались, будто ища своим словам подтверждения и не найдя ни кого, кто бы еще мог утвердиться во мнении, что мальчик   похож, извиняющее улыбались. Только они не говорили на кого же, он все-таки похож.

Восхищенно покачав головой, раскланявшись, дедушкины знакомые  не спеша, отходили,  потому что гуляющим по фойе посетителям тоже надо было  с кем-то поздороваться, что-то обсудить, просмотреть, в конце концов, программки или полюбоваться прекрасными картинами, развешанными  по стенам фойе.

Мальчик никогда в жизни не видел таких элегантно одетых людей,  разве только в телевизоре. Все они почти сплошь и рядом были ни каких-то там джинсах, как его папа, или коротеньких платьицах и юбочках, как одевалась  его мама, а были в прекрасных костюмах, при галстуках или даже бабочках. А тетеньки были сплошь и рядом, в длинных вечерних платьях до пят, ну совсем как мамин халат, только еще наряднее. Попадались, конечно, и одетые в повседневное платье,  но они смотрелись скромненько и  бедненько, и мальчику их было даже  немножко жалко.

Бабушка при входе в зрительный зал купила программку, и сидя в десятом ряду, на десятом месте, между бабушкой и дедушкой, Антошик стал изучать ее с неподдельным интересом. Кто же будет выступать. Исполнителей набралось с дюжину, и все они собирались играть на скрипках и роялях и петь какие-то арии. Мальчик, расположился поудобнее в кресле и приготовился к приобщению к прекрасному. Так ему посоветовал дедушка.

Концерт вела музыковед Марина Шорникова. Она объявляла  исполнителя  и с достоинством удалялась за кулисы. Антошик следил по программке, что бы она ни чего не пропустила и не перепутала. И это поначалу доставляло мальчику большое удовольствие.  Первыми были вызваны  на сцену скрипачи. Двое музыкантов, в черных фраках, сухие и длинноногие, долго и жалобно пиликали на скрипках. Мальчику они показались, похожими на кузнечиков, он прыснул в ладоши и попытался рассказать о своем наблюдении бабушке. Но кто-то сзади зловеще прошипел: «Молодой человек, не мешайте слушать!» И Антошик окончательно затих.

Концерт продолжался. Тетечка, в бархатном золотистом платье, в очках долго стучала по клавишам рояля, от этой какофонии у всех, наверное, стоял шум в ушах. Но зал сидел, затаив дыхание,  внимая пианистке, потому что она была лауреат международных конкурсов и все время давала концерты за границей и как сказала ведущая, что «всем нам выпала большая удача лицезреть её у нас, в городе».   Посмотрев украдкой по сторонам, Антошик решил, что раз все так уважительно смотрят, как она мучается над клавишами то, стало быть, им всем надо потерпеть и послушать это до конца. Для себя же он решил,  что он бы тоже мог так потренькать, ничего тут особенного нет. Когда пианистка, наконец, закончила пытать рояль, встала и поклонилась,  зал сорвался со своих мест и неистово ей зааплодировал. Антошик в едином порыве тоже захлопал в ладоши. Дедушка и бабушка смотрели на внука с умилением. Дальше пошло веселее, местный тенор, любимец публики что-то пел подвывая, одиноко слоняясь по сцене,  Потом две дородные женщины кутаясь в цветастые платки, постукивая каблучками и стреляя глазками в зал голосили по чем зря. И им тоже достался гром аплодисментов.

Когда закончилось первое отделение концерта, бабушка, дедушка и внук пошли в буфет, где с удовольствием съели по пирожному и испили, не спеша, по чашечке ароматного кофе.

– Как тебе концерт? – осторожно спросил внука дедушка.

– Есть же второе отделение, – уклончиво заметил  мальчик.

Он внимательно просмотрел всю программку и посчитал. Во втором отделении осталось еще семь номеров. И все закончится.  По его мнению, концерт, пустое препровождение и полнейшая ерунда. Конечно, он ничего не сказал это ни бабушке, ни дедушке, он просто решил дотерпеть до конца и не канючить. Ведь он видел, как восторгаются все зрители,  как радуются дедушка и бабушка, как они  все неистово хлопают. Но он, по правде говоря, им не верил.  Ему казалось, что они только из-за жалости аплодируют этим артистам,  которые пиликают на скрипках долго и нудно. Или поют что-то, страдая  и заламывая руки или неестественно чему-то  радуясь. Единственно кто ему понравился, это ведущая концерта Марина Шорникова – она была добра и естественна. Антошику казалось, что она с сочувствием  относится к собравшимся в зале, как бы говоря, ну, что влипли, ничего-ничего, скоро это все закончится и мы побежим все по своим делам.

В общем Антошик решил, во что бы то ни стало дослушать весь этот кошмар до конца. Все второе отделение он стоически затаив дыхание, слушал исполнителей, следя по программке, сколько еще осталось. Вот осталось три номера,  два,  и  наконец, ведущая объявляет последнего по списку. Лауреата международных конкурсов Абрама Мошковича Лисогора.

На сцену вышел толстый, лысый дяденька. Он долго прицеливался  смычком к скрипке, как бы даже боясь прикоснуться  к ней и наконец-то близоруко прищурившись, прильнул смычком  к ее струнам на мгновение. Потом еще и еще. Скрипка, болезненно ойкнув, чуть затихла, а потом вдруг разрыдалась  на весь притихший зал.  Играл скрипач долго и с энтузиастом, иногда он хитро посматривал в зал, как бы говоря, а давайте я повожу смычком  вот так,  а теперь вот этак,  и скрипка отзывалась на эти прикосновения новыми рыданиями. Скрипач весь потный, видимо уморившись, отбросив руку со смычком в сторону, тяжело поклонился, показав всему залу, что голова у него ни  вся лысая, а позади подковкой, прозябая, примостились жиденькие волосики, тоже мокренькие от пота.

Уж тут что началось, все соскочили со своих мест и стали кричать: «Браво! Браво!»

Аплодисменты перешли в овации, видимо зрители тоже были счастливы, что кончились их мученья и страдания бедной скрипки, они вовсю не жалея ладошек аплодировали стоя последнему исполнителю. Мальчик тоже с наслаждением хлопал, радуясь, что сейчас они, наконец-то пойдут домой,  что бабушка с дедушкой дадут ему, наконец, беспрепятственно пообщаться со своим другом компьютером. Овации затянулись. Зрители все аплодировали и аплодировали, казалось, что им всем не хотелось расставаться.  И тут вдруг, на удивление мальчика, на  авансцену опять вышла музыковед Марина Шорникова, она оглядела зал своим добрым домашними глазами и чуть-чуть поклонилась. Зал  на секундочку  притих.

– По вашей настоятельной просьбе,  – тут она сделала небольшую паузу  –  опять, для вас,  звучит каприччио № 7 Паганини, в исполнении замечательного и несравненного маэстро, лауреата Международных конкурсов Абрама Мошковича Лисогора.

Весь зал тут же опустился в мягкое лоно своих кресел. Остался стоять по среди зала только растерявшийся от такого коварства Антошик. Он ни как не ожидал от такой, доброй, на первый взгляд, тетеньки как музыковед Шорникова,  такого вероломного поступка. Вот уже опять вышел со своей скрипкой Абрам Мошкович,  вот он уже прицелился смычком к бедолажке скрипке, что бы опять она застонала.

А несчастный Антошик продолжал стоять столбиком, с распахнувшими от ужаса глазами. Все рушилось у него на глазах. И он сам того, не ожидая, завопил на весь зал, во все свое горлышко.

– Что опять?

Бедный скрипач чуть не уронил скрипку, он весь освященный прожектором подслеповато щурился и не мог понять, что там за шум в зале, что же там произошло, пока он так элегантно подкрадывался смычком к струнам скрипки.

А это пристыженные бабушка и дедушка, выводили бедного, чуть не плачущего Антошика,  из зала.

– Говорила я, что надо было повести ребенка на балет, рано его приучать к классической музыке! – причитала всю дорогу бабушка.

А дедушка только молча вздыхал и с укоризной посматривал на бредущего с ними поникшего внука.

– Ну, что же,  пойдем  в следующую субботу на балет?

– Пойдем. – Прошептал Антошик и почему-то тут же  тихонечко заплакал.

Было темно и не  было видно, что у него льются слезы сами по себе.

Когда же приедут, мама с папой думал он с тоской. Что я им плохого сделал, играл себе в компьютер и играл…

Когда они уже подходили к дому, он уже чуть успокоился и почему-то опять вспомнил скрипача и как тот играл. Ему показалось, что каприччио № 7, подходит к его сегодняшнему ужасному настроению.

Автор – Александр  Степанович Рыбин, 

e–mail:   Frunze@aaanet.ru

Обратная связь

Спасибо! Ваше письмо успешно отправлено.

Ок
Размер шрифта: A A A
Изображения Выключить Включить
Цвет сайта Ц Ц
обычная версия сайта